_________________________________________________________ http://classic.marxist.su
<< Начальная


Революция 1917 года, марксизм и современность

Мальцев А. А., 2005 член Президиума Правления СДПР

Проблема марксизма как научной (социологической) теории, проблема революции в России в 1917 году и феномен как российского большевизма и меньшевизма, так и мирового коммунистического и социал-демократического течений – неразрывно связаны в один узел проблем. Сама возможность размежевания между большевиками и меньшевиками уходит корнями в концептуальное ядро марксизма – в Манифест коммунистической партии. Строя марксизм как научную теорию, создавая концепцию исторического материализма, Маркс с Энгельсом допустили логическую нечеткость, нарушение внутренней логики теории (еще яснее это видно при прочтении Принципов коммунизма Ф.Энгельса – черновика Манифеста). Описывая формационный переход от феодализма к капитализму, что собственно и позволило им сформулировать формационную теорию как таковую, они четко прописали логику этого перехода:

Сначала происходит революция в базисе (паровая революция, изобретение паровой машины, что вызвало преобразование мануфактур в фабрики) и только потом на базе этой революции происходит появление новых социальных классов, изменение социальной структуры общества и собственно политическая революция – захват власти новыми элитарными классами.

Однако, строя формационную теорию, Маркс с Энгельсом не применили эту логику формационного перехода ни к предыдущим формациям, ни к последующим. В традиционном марксизме остались полностью за кадром революции в базисе, вызывающие появление рабовладения и феодализма. Точно так же осталась неопределенной революция в средствах производства, вызывающая переход к социализму (впрочем, для этого тогда не было достаточного социологического материала). Но именно потому, что в то время признаки социализма эмпирически наблюдать было невозможно, и появился в марксизме тезис о невозможности вырастания социализма в рамках капитализма. Следовательно – капитализм необходимо сломать силой, чтобы устранить препятствия на пути прогресса. Следовательно – вооруженная революция.

Тем временем, уже после смерти Маркса, Интернационал в результате борьбы рабочего класса постепенно набирал силу – появилось всеобщее избирательное право, а как следствие – довольно развитое трудовое законодательство и депутаты-социалисты в парламентах европейских стран. То есть появились первые признаки новой формации, первые признаки «диктатуры пролетариата» как диктатуры парламентской мажоритарной партии, как, к примеру, в современной Швеции. Характер собственности также менялся – череда кризисов перепроизводства (как это и предсказывал Маркс) привела к тому, что немонополизированные предприятия разорялись, и постепенно основной собственностью на Западе стала собственность акционерных обществ, то есть собственность ОБЩЕСТВЕННАЯ, являющаяся в то же время ЧАСТНОЙ на праве владения акцией, как высшее единство снятого противоречия.

Это позволило Эдуарду Бернштейну выдвинуть концепцию ревизионизма, как отказа от революционности марксизма. Действительно, если социализм может наступить эволюционно, то зачем же тогда вооруженная политическая революция?

В России же на повестке дня стояла не социалистическая, а буржуазная революция – преодоление пережитков феодализма. Однако, как сформулировал еще Лев Троцкий после революции 1905 года, буржуазия как класс потеряла революционность, стала классом реакционным и не может выступить в России двигателем буржуазной революции. Следовательно, революция не сможет задержаться на стадии буржуазной, что было бы правильным, исходя из материализма исторического процесса, а проскочит в стадию революции социалистической, абсолютно на тот момент в России не подкрепленную развитием базиса. Это и позволило впоследствии В.Ленину выдвинуть свои знаменитые Апрельские тезисы, названные Плехановым бредом. Однако политический кризис в России 1917 года был настолько значительный, что позволил большевикам взять власть. А решительность большевиков и их жесткость (переходящая в жестокость), позволили им удержать власть, несмотря на кровавейшую гражданскую войну. Население страны сократилось к 1922 году почти на 13 млн. человек по сравнению с 1914 годом. Рабочий класс, в интересах которого, собственно, и совершалась революция, понес огромную непосредственную физическую убыль. Да это и неудивительно — в гражданской войне участвовало 64% всех мужчин-металлистов и почти столько же мужчин-текстильщиков.

Впрочем, победа на поле боя еще не означала победу в научном, теоретическом споре. Политика большевиков сразу же стала подвергаться жесткой критике с позиций марксизма как меньшевиками, так и европейскими социал-демократами. И только развязанный большевиками красный террор, систематические репрессии со стороны ЧК против социалистических и рабочих организаций позволили большевикам одержать пиррову победу и в теоретическом споре. Все оппоненты были либо расстреляны, либо высланы из страны, либо (позднее) посажены в ГУЛАГ.

Однако ЧК хотя и является сильным аргументом в политическом споре, но является очень слабым аргументом в научном споре. А потому события развивались именно так, как это и предсказывали меньшевики – надстройка, не подкрепленная соответствующим базисом, стала быстро разлагаться. И не просто надстройка, а конкретно – правящая в стране партия, поскольку именно ей принадлежала власть. Большинство послереволюционных статей Ленина посвящено бюрократизму, как одной из главных опасностей молодой республики. После смерти Ленина Сталин пытался бороться с разложением, просто вырезая разложившиеся по его мнению группы элиты. (То, что метод «борьбы с разложением» будет именно таким, предсказывал еще Г.Плеханов в 1917 году в письме к рабочим Петрограда.) Тем не менее, эта героическая борьба с разложением успеха не имела – именно те члены Политбюро, чья политическая карьера начиналась еще во времена сталинских репрессий, создали феномен брежневского застоя, а потом начали Перестройку. Их дети, новое поколение советской номенклатуры, управляли процессом Перестройки, стали новым классом российских олигархов и породили все эксцессы Перестройки, от развала СССР и всего Лагеря Социализма до полного краха российской экономики, гуманитарной катастрофы на всем постсоветском пространстве и вымирания населения России со скоростью около 1 миллиона человек в год.

Таким образом, крах Советского Союза, крах большевистского эксперимента, предсказанный меньшевиками, предсказанный европейскими социал-демократами, да и в работах Маркса и Энгельса есть достаточно мест, которые с небольшими уточнениями можно отнести именно к этому краху, явился очень ярким подтверждением прогностической силы марксизма как научной теории.

Однако сам современный марксизм находится в кризисе. С одной стороны, экономическая мощь Советского Союза позволила вести такую активную пропаганду марксизма-ленинизма, что постепенно ленинизм стал отождествляться с марксизмом. Выросшие из ленинизма теоретические течения – большевизм, сталинизм, троцкизм и маоизм – до сих пор являются заметными идеологическими течениями, порождающими соответствующие политические структуры по всему миру. С другой стороны, эволюция европейской социал-демократии привела к постепенному отказу от марксизма как научной теории. Еще с конца XIX века европейские эсдеки постепенно склонялись к ревизионизму Бернштейна в своей политической практике. Экономическая теория Кейнса, позволившая Рузвельту вывести США из Великого кризиса, показала, что проблема кризисов перепроизводства имеет и нереволюционное решение. Зачем же тогда нужен революционный марксизм? А потому после второй мировой войны европейские эсдеки отходят от марксизма как научной теории. Политическое противостояние лагерей Капитализма и Социализма выражается в философской области в противостоянии материализма и позитивизма. Часть философов отходят от этого противостояния и разрабатывают экзистенциализм и сходные философские течения. В соответствии с этим, европейские эсдеки отказываются от материализма, как обоснования своей идеологии, и переходят к экзистенциальным ценностям – свободе, справедливости, солидарности.

В США постмарксисты – Белл, Гэлбрейт и другие – создают теорию постиндустриального, технотронного общества. Социальные изменения, вызванные научно-технической революцией, то есть революцией в базисе, приводят в надстройке к революции менеджеров, что значительно меняет социальную структуру общества. Догматизм марксизма-ленинизма, отказ от материализма Маркса-Энгельса, приводят к неспособности идеологов КПСС адекватно описать НТР. А отказ признавать за инженерами статус класса, более того – основного производящего класса современности, приводит к тому, что инженеры становятся массовой социальной базой Перестройки, приводящей к краху СССР и созданию сегодняшнего однополярного мира.

Тем временем кризис текущей формации постепенно нарастает. Приближается череда кризисов – топливный, экологический, климатический, демографический. Ученые, занимающиеся глобальным моделированием, прогнозируют рост численности Человечества до 15 миллиардов к середине столетия, а потом резкое (в течение 10 лет) сокращение населения Земли до приблизительно 1 миллиарда. То есть выживет примерно 6% населения. Неравномерно – где-то выживет больше, где-то наступит полное вымирание населения. В этих условиях развитые страны принимают стратегию «Золотого миллиарда» – социальный кризис текущей формации нарастает.

Появились первые признаки зарождения следующей за социализмом (постиндустриализмом) формации.

В таких условиях особую важность приобретает наличие (или отсутствие) адекватной прогностической социологической теории, которая помогла бы нам предсказать вероятное течение событий и избежать катастрофических социальных катаклизмов. Такой теорией может выступить именно марксизм, если устранить в нем внутренние логические противоречия, о которых я говорил в начале доклада.

Современная Россия находится в ситуации гуманитарной катастрофы, что вызывается не в последнюю очередь катастрофой идеологической, наступившей после краха марксизма-ленинизма, как идеологической основы советского общества. Тойнби как-то заметил, что цивилизация, находящаяся в таком кризисе, может выйти из него путем создания «зелотской» идеологии, то есть идеологии, с одной стороны, глубоко традиционной, с другой, находящейся на переднем крае идеологических разработок человечества. Такой идеологией для России также может выступить марксизм.